Это была не самая веселая наша поездка, но тем не менее, внукам по переписке и многим нашим друзьям будет интересно, что творилось в домах престарелых Брянской области в конце весны-начале лета ’14. Загрустили мы уже на вокзале, когда узнали, что с нами не едут любимые Маринка и Маняша, которые приехали проводить нас и передать посылки своим ба-де и фотографии из последней поездки. Маринка заболела, у Маняшиных детей экзамены. Тем не менее все памперсы, пеленки, конфеты, посылки, книги и многое другое вовремя погрузили и распихали под и над нашими местами. Ну, и местами наших соседей. Поговорили о сценках, поняли что нового (типа Хас-Булата) не сделаем: я была в платье, и из меня бы вышел не самый убедительный Хас-Булат, семинаристы по новой своей традиции в сценках не участвуют, а Миша один не вытянет, и решили назавтра просто петь, плясать и в ручеек играть, и заснули. Утром, когда мы оказались в гостях у прекрасной Тани Брянской, она отсоветовала нам ехать в больницу в Подывотье, потому что бабушек покрепче перевели в Доброводье, бабушки послабее (в том числе и Танина ба) умерли, остались только одна-две ба и Кузьмич, которые уже сильно ослабели и не вполне адекватно воспринимают действительность. Мы решили последовать Таниному совету и подольше побыть в Доброводье и Глоднево, тем более, что с нами были Дина, у которой бабушка по переписке в Глоднево и Аня, у которой такая же в Доброводье. Первым было Доброводье, и только доброе к нам отношение спасло нас от позора — пели мы, прямо скажу, не очень. Но в «ручеек» сыграли, пузырей выдули немыслимое количество и шариками покидались весело) А еще долго и душевно пообщались с бабушками и дедушками, пока их не позвали на обед. Прекрасная Зиля взялась записывать приветы, и ее приветы будут самыми полными (правда, качество повлияло на количество, и приветы собраны не все). За Доброводьем последовало Глоднево, к которому мы все же спелись, да еще Варя составила программу концерта, поэтому мы не опозорились. Но замечание за отсутствие новой сценки мы от ба-де получили, поэтому ищем сценарий для новой сценки со множеством женских или звериных ролей — ребят катастрофически не хватает! Особенно без подрясников) Хотя и семинаристы прекрасны, внимательны, джентельменны и вообще полны всяческих достоинств, кроме одного — очень важного в поездке — ну не актеры они ни разу! На помощь Зиле пришла не менее прекрасная Аня (некоторые их даже приняли за родных сестер), и они в две руки записывали приветы, пока мы обходили палаты с лежачими ба-де. Записали трех новеньких бабушек на переписку, загляните в раздел «Им пока никто не пишет»! А еще нас накормили — потрясающе вкусно, пальчики оближешь. Наших ба-де кормят удивительные повара) И мы вернулись в Брянск. Ночью Варя и Дина уехали в Москву. Все, как обычно, не выспались, и утром заснули, как только сели в машину. Водитель посмотрел на нас, подумал, да и повез в Жуковку, где так рано нас и не ждали. Тем не менее, встретили нас очень тепло и впервые в жизни открыли нам актовый зал, где мы дали первое представление. Правда, пришлось его сократить, чтобы не сбивать распорядок дня проживающих в этом большом доме ба-де, но всем понравилось! А после обеда мы дали еще два концерта — в «Милосердии» и в первом отделении, где много колясочников. Зиля пела с нами, а Анечка ходила с замдиректора со списками переписывающихся ба-де, и та пообещала ей собрать приветы из всех отделений перед нашим следующим приездом! Бабушки в «Милосердии» пели зажигательные частушки, мы с Зилей плясали, и вообще было прекрасно! Баянист наш Николай полюбился нашим ба, а когда они узнали, что он холостой, глаза у них (не только у них, у нас с Зилей тоже)) загорелись огнем сватовства. Все стали перебирать своих внучек по переписке, родственниц, подруг)) Семинаристы тоже были очень востребованы! И только мы с Зилей тихо грустили — ее дедушка и моя бабушке по переписке не дожили до нашего приезда… Одна ба отвела меня в сторонку и спросила про Лизу, помнит ее еще по Летошникам. Просияла, узнав, что та вышла замуж) Директор дома Николай Андреевич много с нами разговаривал, наставлял, давал рецепты, рассказывал о судьбе старейшей бабушки дома — как партизанила, как овдовела в войну, как поднимала одна и детей и племянников-сирот. Очень неравнодушный и интересный человек, со своими взглядами на жизнь, работу, историю… В Жуковке нас ждал необыкновенно вкусный и красивый обед — Аня даже сфотографировала стол и отправила фотку своим друзьям. Складывается впечатление, что в домах престарелых часто работают самые лучшие повара страны, и это прекрасно! И мы поехали в Бытошь. Там нас тоже никто не ждал, но все обрадовались) Двое подвыпивших мужичков-инвалидов обрадовались сильнее всех и так пытались украсить наш концерт, что почти его сорвали. Но мы и сами… как бы сказать… пели не очень слаженно. У меня слова путались, а Леша почему-то решил, что легкое подвывание в конце каждой строки украсит песни, что окончательно сбивало с толку не таких громкоголосых, как он. В целом наше пение можно назвать «Кто в лес, кто по дрова». Очень не хватало Вари! И Дины. И Лизы, и Марины. Зато танцы нам удались! И душевнейшее общение про переписку и про жизнь. Вдруг баянист наш вспомнил, что у него скоро поезд, и мы помчались в Брянск!. Даже без «зеленых остановок», что сделало поездку несколько драматичной. Одно было развлечение — мы пытались пригнуть головы к плечам так низко, как она свешивалась у спящего Миши-иконописца. В конце концов решили, что это особое свойство художника, чтобы смотреть на свое творчество с разных углов) Вернулись к Тане, а от нее вернулись в Москву. Все!