14 декабря 2017
Много лет мы стараемся сделать жизнь пожилых людей в домах престарелых более радостной и насыщенной. Приезжаем с концертами, переписываемся с теми, кто хочет получать письма, покупаем необходимое оборудование и средства по уходу, донанимаем сотрудников, обучаем свой и местный персонал правилам ухода, безопасного перемещения, общения с пожилыми людьми. Вместе с вами стараемся помочь и поддержать персонал и руководителей учреждений. Делаем все, что можем.
Но какой бы хороший ни был уход, как бы часто ни приезжали гости – многие бабушки и дедушки больше всего все равно грустят по дому. И совершенно очевидно, что, перестроив жизнь под уклад учреждения, они никогда уже не смогли бы жить самостоятельно, вернуться к автономной жизни. Порой даже не в силу физических ограничений.
Поэтому для нашего фонда также важно и поддерживать тех, кто живет и хочет жить дома, до конца – и при этом уже нуждается в посторонней помощи. В помощи большей, чем два прихода соцработника в неделю – и у кого нет при этом возможности оплачивать себе сиделку.
Тут очень важно понимать, что сиделка это совсем не всегда и даже чаще, не тот человек, который круглосуточно находится рядом с постелью больного. Это довольно продолжительное время с момента возникновения необходимости в сиделке, как раз такой объем помощи, который уже выходит за рамки обязанностей соцработника, но не равен круглосуточному дежурству у постели. Системе нужно большое количество приходящих сиделок. И именно такие часы сиделки (а не сиделко-дни) дают возможность жить дома многим пожилым людям с ограничениями самообслуживания и в мире, и у нас – очень постепенно – тоже.
Когда год назад я взахлеб рассказывала дорогим Светлана Грохотова (Svetlana Grokhotova) и Anna Alkina, попечителям и друзьям фонда, о том, как я мечтаю, чтобы мы уже начинали выстраивать уход и поддержку и на дому, и что вот в Ржевском районе есть невероятная глава комплексного центра Ирина Викторовна, которая тоже об этом мечтает, и что единственное, чего нету — это денег, — я представить себе не могла, что в тот же вечер невероятная Anna Alkina скажет: а давай попробуем! – и через неделю найдет нам деньги (от себя и своих близких) на запуск и оплату работы маленькой медико-социальной патронажной службы! Шесть сиделок и один фельдшер.
А знаете, почему я спать не могла, пока мы эту службу не запустили? И почему Аня, первый раз на тот момент слыша об этом, тоже не смогла пройти мимо? Мы тогда, год назад, вместе с заместителем директора комплексного центра, замечательной Олесей Александровной, обходили одиноких пожилых людей, которые уже стояли на очереди в интернат, но совершенно не хотели туда переезжать, всячески отказывались от помощи вообще — лишь бы дома остаться.
И вот пока обходили, познакомились с несколькими людьми. С Елизаветой Никаноровной, ей тогда 92 года было. Руководила она когда-то парткомом или обкомом (боюсь соврать) и совершенно точно полки поднимала одним словом. И в свои 92 характер сохранила боевой дух. От соцслужбы она просила помощи умыться-переодеться, остальное делала сама, и конечно, категорически отказывалась переезжать в интернат. Потом побывали у еще двоих тоже совсем стареньких бабушек, так приросших к своим домам, что вырывать только с корнем. А напоследок заехали к пожилой паре, где муж – инвалид, а жена только после перелома шейки бедра и совсем лежачая. И тоже переезжать отказываются. Так вот, у этой пожилой женщины была мечта. «Хочу, говорит, хотя бы раз в неделю мыться в ванне, как раньше. А то Женя меня только обтирает, а я хочу — в ванну». И , собственно, мечтала она о сиделке на несколько часов в день в помощь мужу – и чтоб ванну принять.
Служба, о которой мы тогда вели разговор, работает с января этого года, 12 пожилых людей получают уход и медицинскую помощь на дому- потому что фельдшер Таня раз в неделю бывает у каждого, а если нужно — то и каждый день. И скорую вызывать не нужно, и в больницу не надо ложиться «прокапаться» — фельдшер Таня всем вовремя поставит капельницу, проконтролирует сахар, давление и общий настрой.
Назвали мы эту нашу программу, так спонтанно год назад возникшую, громким «Счастье жить дома». Счастье-не счастье, а часто единственный вариант.
Когда мы в прошлую среду ездили в большую общую поездку и смотрели тех, кому служба наша патронажная помогает на дому, коллеги из АСИ повторяли: «А как бы Елизавета Никаноровна в интернате жила? Да она б не смогла просто.» «А дедушка, Евгений Михайлович, как бы он? Слишком он с характером! Да его б не было давно» — и кивать им мне было и грустно, и отрадно. Евгения Михайловича наша сиделка вместе с фельдшером просто на ноги подняли после инсульта. И это все чудеса, конечно.
В эту поездку наша фельдшер обязательно хотела отвезти нас на дальний край города, на выселки, показать нового подопечного патронажной службы.
«Всего три дня, как мы ее взяли», говорит. Новую подопечную зовут Татьяна Викторовна. Ей около 40, рассеянный склероз. Живёт с дочкой, у дочки психические расстройства».
Сначала я недоумевала, зачем нам ехать на выселки, когда в самом городе столько подопечных, и зачем смотреть человека, который только еще начинает получать часы сиделки и помощь фельдшера на дому.
А потом мы пришли в низенький домик на отшибе. Дуняша , лет 13, пошла запирать Жучку, а мы прошли в единственную большую комнату с гобеленами и картинами на стенах. На диване сидела Татьяна Викторовна. «Как же мы теперь заживём с Дуняшкой, с вашей Алёной (помощник по уходу патронажной службы). Она за три дня нам уже плиту отмыла, порядок навела, пир горой устроила, что ж дальше-то будет! Смеется.
Татьяна Викторовна была учителем музыки в городской музыкальной школе. На всех стенах ее вышивки и картины. Болезнь уже давно, но последнее время очень резко прогрессирует, и если бы не появилась возможность помочь ей с 4 часами сиделки в день — интернат в обозримом будущем был бы неизбежен. И для нее, и для Дуняши. «Она мои руки, а я ее голова», говорит Татьяна Викторовна, объясняя, что одеваться ей помогает дочка, и дочка же и пытается готовить. «Я только ради нее и живу». И от того, что могло случиться — ведь они обе точно погибли бы, если их разделить, одну в дом престарелых, другую в детский интернат, — становится страшно. И от того, что это не произойдет — и сиделка и фельдшер будут с ними столько, сколько нужно и сколько возможно, становится светлее. А как другим жить, у кого похожие ситуации?
В СДУ такая патронажная служба — обязательная и неотъемлемая часть системы. И в пилотах мы будем постепенно вводить ее и выверять, как оптимально выстроить все процессы.
А пока у нас радость огромная — потому что благодаря Ане Сафоновой служба будет работать и в 2018 году. А еще появился еще один удивительный человек, Юрий Королев, — и теперь с января мы будет аккуратненько запускать такую же службу в Вышнем Волочке. А если повезет, то и в еще одном районе. Пока мы начинаем, делаем, налаживаем, пока такие патронажные службы начнут работать в достаточном количестве в государственной системе долговременного ухода — и это обязательно случится, я уверена! – все это время мы будем просить помощи у тех, кто может поддержать открытие таких патронажных служб. Очень уж много рядом с нами людей, кому такая помощь нужна уже сегодня.
Уверена я, что у каждого человека должен быть выбор, где жить, где получать помощь. Нет тут места для крайних и категоричных решений. Система все же должна быть сбалансирована.
Елизавета Олескина,
директор фонда «Старость в радость».