Вообще-то мы ехали в Дубну. Ровно до того момента, когда, приехав со мной по утреннему дерьму на улицу Шухова, чтобы погрузиться и поехать себе спокойно в Тульскую область веселить бабушек, Алка не обрадовала меня и двух юных дев (еще не испорченных старость-в-радостевской привычкой к хаосу) новостью о том, что мы едем, во-первых, совсем в другой конец Тульской области, а, во-вторых, в специнтернат для бывших заключенных «хаха что ж вы, девочки, побледнели-то?». Юные девы оказались из новеньких, но уже очень решительных волонтеров, так что, плотно упихавшись вперемешку с мешками подарков в довольно небольшую машину, мы вчетвером отправились навстречу приключениям. Рассчитывать на приключения у нас были все основания: в этот интернат никто из СвР ни разу не ездил, населения там было 200 человек (бывших зеков!), из них, по слухам, около 50 бабушек (неизвестного происхождения), вся экспедиция состояла из четырех девочек и гитары, и что там нас ждет, мы себе вообще не представляли! По дороге мы встретились для быстрого перекуса с другой бригадой, которая на нескольких машинах вальяжно следовала в уже родной Новослободск. В чудесной столовке на трассе (спасибо Богине за наводку!) новослободская команда весело дурачилась, разучивала свои реплики в сценариях про Деда Мороза, Снегурочку и добродушно интересовалась, где мы будем выступать. Мы вчетвером злобно отшучивались, нервно жевали макароны и старались не рифмовать ответ. Поболтав со всеми и еще раз насладившись новогодней суматошной атмосферой декабрьского развоза подарков, мы мрачно вернулись в нашу машину, где добросовестно продолжили изучать приличествующий (в нашем представлении) заведению репертуар: «Гоп-стоп, мы подошли из-за угла…», «Хоп, мусорок, не шей мне срок» и др. Основательно подготовившись, мы прибыли в село Северо-Агеевское Тульской области. На входе в специнтернат нас ожидаемо сурово встретил начальник охраны и затребовал документы у старшего. Старший был Алка, с нее же потребовали подробного отчета о том, что мы вообще собираемся здесь делать. В этот момент мы уже были готовы сократить программу нашего визита до панического выкидывания подарков из машины и позорного бегства. А дальше начались чудеса. Волшебные санитарки поводили нас по всем палатам лежачего корпуса, махали шариками, поправляли одеялки своим подопечным и помогали нам раздавать подарки. Суровый начальник охраны носил нам мешки с подарками, застенчиво улыбался и вместе со всеми аплодировал нашим прекрасным песням (как вы, думаю, знаете, все концерты СвР проходят под девизом «репетиции – для бездарностей!», так что совсем уж слаженным наше выступление назвать было нельзя). Жители интерната оказались ровно такими же, как и жители остальных опекаемых СвР интернатов, — совсем разными. Но все без исключения радовались и удивлялись подаркам, кто мог – подпевал и пританцовывал, играл с нами в шарики. Кто не мог активно веселиться – тот разглядывал подарки, щупал и прижимал к щекам мягкие полотенчики, жадно смотрел, как мы суматошно носимся по палате, поем и путаемся в пакетах. Старший Алка здраво рассудила, что в такой новогодней и домашней атмосфере затянуть шансон и тюремную лирику – только все испортить, поэтому мы чудесно ограничились классическим СвРовским репертуаром. Концерт мы завершили очень прочувствованным исполнением песни «Каким ты был, таким ты и остался» в коридоре у выхода вместе с провожающими нас курящими бабушками на колясках. Песня исполнялась навзрыд в стилистике «ой, бабонькииииии!!», так что на последней строчке «горячий мой, упрямый мой» санитарочки уже смахивали слезы, а суровый охранник прятал лицо. Провожали нас все, кто мог дойти или доехать до двери: «Вы приезжайте!!! Это в ходячий корпус приезжают артисты, а к ним сюда никто не ходит, только вот родственники иногда, у кого есть…». Возвращались мы счастливые, уставшие и притихшие. Так по-дурацки утром нервничали, что едем к зекам, переживали, что им наши шарики и песенки никуда не уперлись и все это не нужно. А оказалось, что люди везде одинаковые, с непростой жизнью, ранимые и недолюбленные, по-детски радующиеся совсем простым подаркам, улыбкам и прикосновениям, открытые или застенчивые, — обычные люди.