За два дня до выезда мы получили тревожное письмо от Лизы, в котором сообщалось, что желающих навестить архангельских бабушек набралось слишком много, аж 19 человек, и кому-то надо остаться дома, иначе пенсионный фонд не гарантирует всем места в машинах. В результате естественного отбора в поезд село 11 человек. С нами было 5 мониторов и 5 системных блоков, 5 огромных черных мешков (под кодовым названием «это дракончики») и обычное количество упаковок с памперсами, коробок с конфетами, а также мешков, пакетов и пакетиков разного предназначения. На станции Няндома нас встретил Михаил, представитель Троице-Сергиевой Лавры, «хороший семинарист» (со слов директора фонда), отвечающий в нашей команде за духовное общение с бабушками. Мы разложили вещи на 4 кучи, предназначенные четырем домам престарелых, загрузили их в машины и поехали. В Архангельской области много снега, всю дорогу я любовалась на заснеженные леса и деревни и радовалась, что удалось увидеть настоящую зиму. В Каргопольском доме престарелых и инвалидов нас сразу ждал приятный сюрприз. Все бабушки и дедушки были в сборе, для них выступал ансамбль русской песни «Вологодская гармонь». Мы вошли с мороза как раз на частушках, под конец выступления, после которого нам осталось только раздать гостинцы. Не расчехляя свой баян, мы пошли общаться со стариками по палатам. Конечно, от разговоров со стариками у каждого свои впечатления, всего не расскажешь. Мне запомнилась добрая и отважная бабушка, которая рвалась «в бой за Сталина» и прекрасный Василий Васильевич, который попросил привезти ему выжигательный аппарат, чтобы коротать время за любимым делом. И еще врезалась в душу одна глухонемая и слепая маленькая бабушка, лежащая в изоляторе, отдельно от остальных постояльцев. Медсестры общаются с ней только жестами. Она знает, что если ее сажают, то значит, принесли еду, а если гладят по коленке, то надо переодеваться. Бабушка выражала недовольство от прикосновений – мычала и махала, и наладить контакт с ней не удалось. «Жалко ее, она, наверное, от людей пострадала, поэтому такая недоверчивая к людям», — сказала участливо медсестра, которая принесла ей еду. В общем, я думаю о том, что ничем не заслужила доверия этой бабушки. Что с такими людьми надо все время быть, а не навещать раз в год, чтобы заслужить их расположение. Иногда мне кажется, что мы, волонтеры, делаем ничтожно мало. Вот это был такой момент. Вторым домом стал интернат в Каргополе-2. Я была удивлена, что первый и второй Каргополь находятся так далеко друг от друга. Мне объяснили, что это связано с закрытым статусом этого военного городка. Второй Каргополь, в котором мы пробыли до утра, находится еще в более заснеженном месте. Концерт здесь мы отыграли в две гитары (Максим и Алла), получилось потанцевать, поиграть в шары, а также исполнили дополнительную заявку на медленный танец одной очень трогательной пары. В Каргополе-2, мы пробыли долго, потому что никуда не спешили, там нам предстояло заночевать. Нам приготовили постели в административном корпусе, а кроме того – нас забирала к себе Светлана – местная жительница, опекающая дом престарелых. [примечание: Светлана — та самая культорг Каргополя-2, которая написала о Дне именинника] На фото – дети Светланы, которые тоже ходят в интернат, бабушки и дедушки их очень любят. Удалось много пообщаться со стариками, до темноты с ними сидели, клеили на стены картинки, раздавали гостинцы, пели, слушали. Утром мы поздравили с днем рождения Марину. Марина — молодая красивая женщина, ей исполнилось только 39 лет, она не встает с кровати, но при этом излучает удивительный свет, доброту и спокойствие. Кстати, я увидела на сайте фонда, что Марине никто не пишет письма, а она хотела бы их получать… Это неправильно! У такой прекрасной женщины должно быть много друзей. В воскресенье утром мы отправились в Няндомский дом, где старики проживают временно, но зато в шикарных условиях. Там состоялся «правильный» концерт, — с баяном, «угадай мелодию», гитарой, шарами, пузырями и совершенно разными песнями: бабушкинские хиты Макс щедро разбавлял походными, студенческими и «хулиганскими» песнями. «Однажды я и кореш мой Серега / Как водится, нахрюкались немного», — громогласно спел Макс после просьбы исполнить что-нибудь молодежное. В Няндоме оказался только один лежачий пациент – дед Николай, бывший геолог-разведчик и моряк с рыболовецкого траулера. Интересный дед, но к нему набилось очень много волонтеров, поэтому я отправилась в палату к бабушкам Розе и Августе, они мне рассказывали про свою жизнь и опасения о будущем. Бабушка Роза много лет проработала в школе учителем математики, бабушка Августа – в колхозе. Обе больше всего сокрушаются о том, что люди перестали работать в сельском хозяйстве, ничего не сажают. «Скоро совсем будет нечего есть», — убеждены они. Примерно в полдень мы выехали в Солгу, путь до нее неблизкий, лично я два из трех часов спокойно проспала на заднем сидении. Солга для меня была главным пунктом назначения, там живет моя бабушка по переписке, Пелагея Мироновна. Все время, пока мы были в Солгинском интернате, я провела с ней, поэтому об общественной жизни и волонтерских успехах рассказать ничего не смогу, пусть меня дополнят другие путешественники. Мы с бабушкой смотрели ее альбомы с фотографиями и разговаривали. Пелагея Мироновна — очень начитанная и умная бабушка, пишет стихи, заметки в газеты, мечтает издать книгу воспоминаний о жизни родного края. Обратный поезд наш отходил от платформы 62 км, куда мы добрались пешком и налегке. Михаил остался ждать поезда в Архангельск, а мы поехали в сторону Москвы. PS от Марины Кочеваловой: А все остальные в Солге несли дежурство по «Лизиной бабушке». Дело в том, что одной из тамошних бабушек пишет письма наша Лиза Олескина, а бабушкиной соседке по комнате — наша Ксюша Чудинова. Бабушки к нашему приезду готовятся изо всех сил: запасают фрукты и йогурты, которые дают им на полдник, в течение месяца; а еще закупают роллтоны, сладости и иже с ними. А потом заманивают к себе в комнату всех приехавших волонтёров и пичкают их всеми заготовленными яствами, страшно обижаясь, если съедено к концу визита не всё. Ну что я вам рассказываю — вы же знаете, как ведут себя большинство бабушек 🙂 Поэтому пока Катя сидела у Пелагеи Мироновны, а бабушки-дедушки полдничали, часть волонтёров собирала приветы, часть ела привезённую с собой еду в рекреации, а остальные сидели у Лизиной бабушки. Потом полдник закончился, и мы поменялись местами: большинство пошли в холл петь песни, а мы с Аней Симановой доели всё в рекреации и пошли собирать приветы. А после общего концерта у Лизиной и Ксюшиной бабушек собрались уже все: надо же было доесть угощение, пока бабушки не обиделись смертельно! Анна Дмитриевна, Лизина бабушка, совершенно прекрасна и чуть глуховата. Сидим мы, уписываем грибочки с быстрорастворимым картофельным пюре, а она нам рассказывает: «… А 21 февраля мне будет 84 года!» «О!» — говорю я, — «А мне 20 февраля будет 29!» «Ммм», — отвечает Анна Дмитриевна, — «На пенсию на будущий год пойдешь, да? Сейчас во сколько на пенсию выходят, в пятьдесят?» Очередная ложка пюре застревает у меня в горле, а все вокруг начинают ржать. «Да ты чегоооо», — кричит в ухо Анне Дмитриевне её соседка по комнате, — «Она ещё молодая!» Анна Дмитриевна _очень_ недоверчиво на меня покосилась. Потом ещё раз. Потом ещё. После пятого раза я решила больше не нервировать замечательную бабушку, и сбежала к своей подруге Зое Семёновне 🙂