Метали шары с большим успехом, дули пузыри с переменным. Всем вроде бы пишут, никто вроде бы не выбыл. Во флигеле прибавилась очень трогательная слепая бабушка: сидит в маленькой одиночной палате. Рассказывает, как ее угоняли в Германию во время войны, как дочь Раиса Николаевна привезла ее в больницу «на 10 дней», а «я тут третий месяц уже». На вопрос, навещают ли ее, ответила, что чувствует, что навещают, только не пускают к ней родных :(. Славная бабушка, сама бы убабушила, но зажигательная Тамара Михайловна с первого этажа основного корпуса в пять минут развела меня на посылку к дню рождения. Все началось с крема для рук, а закончилось «шампунь, платочек, помадка розовая, кофта, штанишки, носки и тапочки». Отличная бабушка, сама меня застолбила!)) После Гремячего нас стало меньше: Алка с гитарой и Леля сама по себе уехали с НТВ-шниками, а мы перебрались в Метрострой, где, честно говоря, все печальнее. Это год назад мы ехали в Метрострой отдыхать после тяжелого Гремячего. В маленькой больничке Метростроя нас ждали бойкие, голосистые бабушки — любительницы матерных частушек, очаровательная Руфина читала нам в коридоре Лермонтова. Теперь — увы. Большую часть ходячих перевели в Дома престарелых — пришли путевки, и даже песни петь особенно не для кого. Ну ничего. Нас там, кстати, покормили вкуснейшими салатами и прошептали, что плита больничная поет свою лебединую песню. Надо бы подсобрать денег на новую. Вот такие озадаченные мы и вернулись в Москву, продираясь через дачников. Да, еще мы раздали бабушкам приемники и постлали прикроватные коврики. И еще зеркала и часы на стены. Теперь там шумно))